Nikolay Alexandrovich (nick_sanych) wrote,
Nikolay Alexandrovich
nick_sanych

Мусор, мусор, мусорок. Толстоват и невысок.



Произошло это в 2012 году, незадолго до ухода. Да и как понять, произошло -- я бы даже это и происшествием не назвал.

Так, работа с жизнью пополам. Текучка и мысли по поводу.



После того, как после аварии меня попросили из ставшего родным за три года отдела УгРо, перевёлся я в друге место. Тамошняя капитально отличалась от жизни прежней, "убойной". Если в "убойке" мои задачи были по большей своей части технические, то "здесь" для меня началась реальная оперативная работа. В полном объёме. И стало мне совсем не до техники -- хотя, по привычке, на меня спихнули и это.

Со всеми прилагающимися вещами: внезапными материалами, прилетающими (даже от психов) в любой момент времени, и обязательной нагрузкой в виде нескольких дел. Причём, дающимися сразу в руки и в таком состоянии, что того, кто их начинал вести и передал "по наследству", хотелось пристрелить. Работа была в основном с бумагами. В которой я почти ничего не смыслил. Врубался с огромным трудом и крайне низким КПД.

И главный-то ужас заключался не в том, что было непросто врубаться, пытаясь хоть как-то ориентироваться в том, что мне валилось аки снег на голову. Главный ужас был в том, что окружали меня ребята, которые, во-первых, были моложе. Во-вторых, имели соответствующее образование: юридическое, факультет уголовного права. В-третьих, прошли неплохую школу на "земле", и прекрасно ориентировались в том, в чём я не то чтобы плавал -- просто тонул и давно шёл ко дну.

В основе своей это были вполе разумные и взрослые люди, которые знали своё дело и умели работать в предлагаемых условиях. На их фоне постепенно складывалась ситуация, условно называемая "скрипач не нужен". Ужас был -- в этом.

Что касается не основного состава, была одна характерная особенность. Точнее, один: особенный и характерный. По самой работе ничего плохого о нём и не скажешь -- работать умел, ведение разнообразных документов знал прекрасно. Замечательно справлялся и с "текучкой", параллельно успевая приносить отделу "палки". В плане КПД это был просто мастер своего дела. Успевал всё. Был на отличном счету везде, где можно и где нельзя.

Но что касается характера, это был просто ходячий пиздец. Скажем образно: если он видел, что вы в чём-то слабы и хромаете, к примеру, на одну ногу -- доконает больную ногу и обязательно доберётся до второй, здоровой. В этом была сконцентрирована вся зависть понаехавшей быдлоты, дорвавшейся хоть до какой-то ручки управления.

В этом проглядывала гниль половой тряпки, о которую слишком часто вытирали ноги.

Соответственно, если ему кто-то не нравился. И, естественно, я и был тем, кто не понравился ему сразу и насовсем. Впрочем, как и он -- мне.

По внешности это чудо генной инженерии напоминало гнома. Только без бороды и стриженное под полубокс. Любило хорошо покушать, о чём говорило огромное пузо и упитанная рожа. То есть, это был классический, карикатурный типаж мента. Завершалась картинка абсолютно звериным чутьём: вы можете ничего не говорить, никаким образом не выдавать мыслей о том, что на самом деле о нём думаете, и как на самом деле к нему относитесь. Но он это УЖЕ знал. И знал ТОЧНО.

Но вся жесть момента заключалась не в его толщине. Слегка набравшись алкоголя, он травил байки из своей прошлой жизни -- о "старых добрых" временах, когда "дозволялось" крышевать разного рода "точки". Причём, удивительное дело: рассказывал об этихделах он не как подобает крысе. С опаской и полным пониманием того, кому рассказывает. Нет. Так, будто он Алексей Маресьев или Иван Кожедуб. И совсем недавно протаранил немецкий бомбардировщик. "Молодые" смотрели ему в рот и жадно внимали. Я смотрел и понимал совершенно отчётливо: это не мой отдел и не моя работа. Если в отделе правит бал такое, в этих условиях мне логично только одно: валить как можно скорее.

И когда я был в одном шаге от ухода, оно принялось учить меня жизни. Рассказывать мне о том, что я, в общем-то, никто и звать меня никак. Что на "гражданке" надо работать -- хотя я все девять лет занимался только тем, что работал, и работал на совесть. Что ментов бывших там не жалуют, и будет трудно. И прочая, и прочая, и прочая. В общем, внёс ясность, которая по части работы и жизни стала совершенно понятна в первый же месяц работы там.

Но параллельно, наблюдая за ним, я понял несколько вещей. Первая -- что вынужден активно шифровать свой адрес проживания, да и своё крысиное бытие в целом. Вторая -- бытие это идёт под гнётом того, что убить могут в любой момент. И желающих полно. По его же мнению,
конкретно на той работе он "гнил".

Что это было -- жалоба или констатация факта, я так и не понял. И уже не хочу понимать.

Поэтому и оставались ему три вещи: активно жрать еду и спиртосодержащее, работать как проклятому -- и отыгрываться на ком-то время от времени. И почему-то есть уверенность, что рано или поздно он наступит на грабли, удар которых проломит голову. Если уже не проломил. Жизнь штука цикличная, идёт по кругу -- приходится отвечать за всё.

С тех пор, как я ушёл, прошло четыре года. Я успел сделать и попробовать много интересного. Потыкавшись там и сям, понял, куда надо действительно держать курс, чтоб на столе всегда лежал кусок хлеба с маслом. Пусть и схватил несколько шишек по пути, но зато пришёл к пониманию, как именно размножаются ёжики. Размножаться ёжикам -- тяжело. Но возможно.

Сейчас, оглядываясь на эти весьма непростые четыре года, могу сказать точно: лучше рискнуть перспективой стать "никем", чем быть таким, как он. Лучше оказаться "на улице" с непонятным будущим и голодать, чем сидеть в ресторане с ему подобными, рассуждая о временах, "старых и добрых".

И в особенности -- с теми, кто таким упырям благоговейно смотрит в рот. Эти хуже всего.



И это не вопрос мелкой мсти, как может показаться. Это вопрос цены за выбор, который делаешь раз и навсегда.

Tags: немото, рассказка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments